УТРАЧЕННЫЕ СЛОВА

Есть некоторые тексты, чужие и свои, которых я потерял, и, когда вспоминаю про них, меня гложет сожаление – надо было переписать, снять копию, словом, сохранить для себя. Если б сейчас они были у меня…

Одним из этих текстов был приговор суда в отношении одной известной в прошлом певицы.

Дело было так. В конце восьмидесятых годов я работал помощником народного депутата и, когда он находился на съездах и сессиях в Москве, принимал ходоков к депутату и готовил по их обращениям информацию для него. Однажды пришла известная певица рубежа шестидесятых годов, уже пожилая женщина, которая хотела просить депутата ходатайствовать о возвращении ей почетного звания заслуженной артистки, которого ее лишили по приговору суда.

Она была самой дорогой певицей на свадьбах своего времени. Авантюристка по натуре, она также спекулировала золотыми изделиями, мошенничала в квартирной сфере, и все такое. И те, кому было положено знать, знали об этих сторонах ее деятельности, но до поры до времени молчали. Но, видимо, она зазналась или перешла кому-то дорогу, что как-то неожиданно для нее взяли да осудили ее те люди, которых она хорошо знала и на чьих свадьбах пела.

Об этой певице ходили многочисленные байки и анекдоты. Рассказывали, что однажды, в разгар уборки хлопка, председатель Совмина шел по аулу и выискивал отлынивающих от работы на поле женщин, и он из одной дигирманханы услышал девичье пение и заслушался – это была она, которая молола джугары на ручной мельнице. Тогда ей было четырнадцать лет. Председатель привез ее в Нукус, устроил на работу в филармонию, и она стала петь по радио для всего народа.

Рассказывали и такой случай про нее. В те годы артисты филармонии ездили по аулам и давали концерты. Начинали с присказки, что здравствовавший тогда наш великий сказитель был человеком прижимистым. Однажды на гастролях, наш сказитель, старый человек, приняв вечернюю дозу кукнара, вытащил из пояса затасканную синюю пятерку и просил ее об одной услуге. Тогда молодая певица, которой в бюстгальтер председатели колхозов совали красные червонцы и сиреневые двадцатипятирублевки веерами, ответила нашему аксакалу запомнившимся всем двустишием, смысл которого сводилось к тому, что она бы не прочь покувыркаться с ним, только стоит это намного дороже. Кто знает, может быть то, что она тогда так зло подшутила над великим старцем, вышло ей боком, обернулось таким образом...

Я хотел спросить у нее, что-де стало с ее золотом, говорили, что она коллекционировала царские золотые монеты, успела ли что-либо спрятать… Не спросил.

Но я невольно любовался этой женщиной. Самое главное в ней был голос – сильный, открытый, сочный… Я потом сожалел, что не попросил тогда ее немного напеть. Но и слушать ее простую речь было таким наслаждением, а что было, когда она пела… Но я уже не услышу ее голоса. Ее нет в живых. Магнитофонных записей ее песен, насколько мне известно, не осталось.

Необычная женщина была она. Лицо и осанка волевой и напористой особы. Проницательные глаза. Ее умение держать себя, жесты и движения говорили о том, что эта женщина создана для того, чтобы властвовать… Но у нее, кроме семилетки, никакого образования не было. Был только ее чудесный голос. Но на ее несчастье, что не смогла довольствоваться этим даром.

В деньгах она не нуждалась, как я понял из разговора с ней, просто у нее натура была такая, ей нравился блеск и звон золота, сначала просто покупала для себя, а когда этих изделий стало много, кое-что из них стала продавать, а для себя приобретать старинные, уникальные вещи. На свадьбах по Хорезму, Ташаузу и Куня-Ургенчу она стала искать потомков прежних торговцев, много чего находилось у них, так вошла во вкус этого дела. Незаконную риэлторскую деятельность, то бишь, квартирное мошенничество, просто пришили ей, свидетельствовавшие против нее были отнюдь не ангелы, просто кое-какие свои обещания она не смогла выполнить в срок, потому что ее другие подвели…

Мы с ней разговорились. Она дала мне прочитать приговор суда, который сначала не намерена была показывать, обстоятельно прокомментировала содержавшиеся там обвинения против нее, только просила, чтобы я никому не пересказывал его содержания.

Я не решился попросить ее рассказать о жизни в колонии.

Конечно, ее просьба не могла быть удовлетворена, осужденным по таким статьям почетные звания не возвращались.

Она пришла в эту приемную за несбыточной мечтой – восстановить свое имя как певицы в народной памяти. Я жалел эту женщину, но ничем не мог помочь. Может быть, она своей безвестной и нерадостной старостью расплачивалась за бездумные потехи своей ранней славы и бурной молодости …

С автором другого текста мне не довелось встретиться. Его толстое письмо пришло в депутатскую приемную по почте.

Автор письма в прошлом работал в одном нашем санатории, который, помимо своей основной деятельности, служил также местом увеселений тогдашних партийных бонз и муштумов, то бишь, подпольных миллионеров. Для этой цели был выделен отдельный корпус, где наш автор с женой были основными работниками.

Он и устраивал эти тайные застолья для тогдашних хозяев жизни. Резал барашек, готовил шашлыки. Привозил артисток и музыкантов, девочек для развлечения. И ему было многое позволено. Он занимался еще какими-то темными делишками, про которые он местами проговаривался. Этот человек в те годы ворочал огромными деньгами.

Как я сужу по некоторым известным мне жизненным историям, обычно у людей, занимающихся таким грязным делом, личная жизнь не складывается, или же этим самым сводничеством начинают заниматься те, кто потерпел крах в семейной жизни… Не знаю.

Словом, он заподозрил свою жену в неверности, и, не дознавшись нужной ему правды (он хотел узнать «с кем», а она клялась, что «ни с кем») обычным поколачиванием и битьем, он взял в руки свой привычный инструмент – топор для разделки мяса, и, приговаривая, что-де эти ноги несли тебя на путь разврата, перерубил сухожилия обеих ног своей жены… И получил десять лет срока, отсидел, вернулся, и живет с той же женой, которая стала инвалидом. Ходить самостоятельно она не может, только раз в день, с его помощью, кое-как добирается до нужника.

Самые душераздирающие строки в его письме были такие: «Ночами у нее ноги болят, она стонет и плачет, сердце у меня кровью обливается, но ничем я не могу ей помочь…»

Он просил депутата помочь направить его жену в одну из московских клиник, может, там сделают так, чтобы у нее ноги так не болели…

Ужасное событие. И страшное письмо. Что было причиной этой трагедии - любовь? Подозрительность? Ревность? Зная про такие случаи, невозможно спокойно слышать такие поговорки, как-то: «ревнует, значит, любит», и тому подобные глупые сентенции. Боже упаси от такой любви… Нет, ревность - только и всего признак недозрелости личности, и тот патологический аффект, в состоянии которого, видимо, совершил этот человек то страшное дело, было следствием дикости и невоспитанности… По уму и культурному уровню, как я понимал по его письму, этот человек был великовозрастным ребенком. Большие люди приказывали, и он, взяв ноги в руки, прислуживал, он готовил три разных блюда в трех котлах, жена подносила гостям… Кто знает, его подозрение было не так уж безосновательным, может быть, он заметил, что кто-то из хозяев положил глаз на его красивую и молодую жену. Тому он ничего не может сделать, а жена что… его собственность. Вот он и свое ужасное деяние совершил не из большой любви, даже и не из ревности, а только из эгоистического чувства собственника. Даже если б жена изменила ему – зачем обрекать живого человека на такие муки до конца ее дней… Я не понимаю. Может быть, в душах таких маленьких людей живут незнакомые для нас чувства, которые делают их поступки нам непонятными.

Быть может, все это от приземленности мировосприятия и узости мышления, проще говоря, у этих людей нет привычки просто отвернуться и уйти от греха подальше, когда в твоей жизни случаются такие вещи, которых ни принять, ни перебороть ты не можешь…

Ну, довольно, хватит уж о совсем мрачном…

В другое время я работал заместителем в одной конторе известного поэта. Много народу приходило к нему со своими сочинениями, и млад и стар, все хотели получить благословение патриарха. Но ему, человеку в годах, и обремененного обязанностью присутствовать на различных мероприятиях, просто некогда было все это прочитывать, и он поручал мне, чтобы я просматривал и отвечал от его имени. Так мне попала в руки толстая общая тетрадь одной девушки с описанием ее жизни.

Ее, девушку из бедной семьи, привезли из аула в Нукус их дальняя родственница, жена прокурора, и она шестой год пребывала в том доме служанкой. Она в этом доме хорошо питалась, ее одевали и обували, не обижали, и помогали ее семье. Но в течение этих шести лет она белого света не видела: не покладая рук работала по дому для большой семьи, обитающей в огромном двухэтажном особняке. Вначале было очень трудно привыкнуть к жизни в новом качестве: просто засыпала на кухне, держа в руке тарелку или чашку, которую вытирала. Но, ничего, со временем втянулась, пообтерлась, привыкла. Спала урывками не более четырех-пяти часов в сутки. Убирала, стирала, гладила, за детьми ухаживала, на базар ходила, готовила, обслуживала толпы гостей, очень часто у них устраивались застолья.

Пройти по городским улицам самой по себе, или посидеть с подругой или с кем, чтобы просто поболтать, ничего такого, то есть таких минут для себя и про себя, у нее за эти годы не было. За эти шесть лет ни одну книжку не прочитала, писала она. А в школе она была отличницей и книгочеей, все книги в школьной библиотеке на понятных ей языках прочитала.

Она была из того аула, откуда был наш великий поэт родом, и она с детства была наслышана об их знаменитом земляке, знала наизусть многие его стихотворения. Память у нее была хорошая, помнила те заученные в школьные годы стихи, часто повторяла их про себя. А наш великий поэт в своих стихотворениях говорил о большой любви к женщине, о том, как надо беречь и лелеять женщину – дочь, сестру, невестку, жену, мать… Видимо, под влиянием таких строк у нее в душе сложился образ Спасителя в лице великого земляка.    

И к тому же она уже не была той семнадцатилетней девчонкой, которую привезли из аула. Она в свои двадцать три года почувствовала, что вполне сложилась как женщина, и ей уже хотелось вырваться из плена, на который ее обрекла бедность ее родителей. Хотела бы выйти замуж, иметь свой очаг, своего близкого человека, а там и детей… В том доме просто не задумывались о ее будущем, не желали выпустить из рук такую опытную и надежную работницу, и она боялась, как бы всю жизнь не остаться в прислугах. И теперь вся ее надежда была на великого земляка, на его понимание и помощь. Может быть, он в первых порах поможет с жильем в Нукусе, а там она устроится на работу, даст бог, поступит на учебу, она хотела на педагогический. Больше всего на свете она хотела сидеть в аудитории со своими сверстниками, слушать профессора, посматривая на улицу, на деревья у окна…

Она как-то услышала, что ее великий земляк придет на свадьбу, которая проходила у их соседей, и в тот вечер она несколько часов (я запамятовал, то ли два, то ли четыре часа, писала она) поджидала его у того дома, чтобы рассказать ему о себе, о своей просьбе. Но это оказалось невозможным. Как он только вышел из машины, его сразу окружили большие люди, и повели в дом.

Те минуты, когда она с замиранием сердца ожидала его приезда, писала она, были самые счастливые и упоительные минуты в ее жизни… Потом я вспомнил, да это же ситуация Незнакомки из знаменитой новеллы Стефана Цвейга… Она могла прочитать эту новеллу на каракалпакском языке. Если ее исповедь родилась под впечатлением цвейговской новеллы, то это можно отнести к великой силе художественного слова. Но в то же время, вполне вероятно, что она не была знакома с той печальной женской историей, и в этом эпизоде просто ситуации совпали.

Грустная история, не правда ли. Я это письмо отдал нашему аксакалу, но что он предпринял по судьбе той девушки, я не знаю.

В те годы одна моя хорошая знакомая дала мне прочитать свой интимный дневник. С каких побуждений она это сделала, я не знаю. Прочти и забудь, сказала она. И я потом никогда в разговорах с ней об этом не упоминал, даже как-то боялся пошутить на эту тему, чтобы не оскорбить ее чувства.

Она стала женой своего мужа без любви. Просто ее умыкнули по обычаю, и она покорилась своей судьбе. Когда мы с ней познакомились, она была сорокалетней матроной, матерью пятерых детей. Жили они хорошо. Муж был хороший добытчик. И его служебная машина всегда была в ее распоряжении.

Как я понял из ее дневника, год тому назад она в первый раз жизни выехала из Нукуса – одна отдыхала в одном из горных курортов. И там у нее случился курортный роман, который она описала в том своем дневнике по приезду, и держала у себя в служебном кабинете, подальше от глаз мужа и уже взрослых детей.

Конечно, когда она ехала на этот курорт, у нее в мыслях не было, что такое с нею может случиться. Тот мужчина, который был немного старше ее, так красиво ухаживал за нею, что она не устояла. Они долгими вечерами пропадали в темном саду, они жадно и страстно целовались, она ему все позволяла, кроме одного… Только один раз, дело было в ее пустой палате, она чуть было не потеряла голову, но опомнилась в последнюю минуту и с истошным криком выскочила из постели в чем мать родила… Она все это так ярко и чувственно описывала... Она признавалась, что до замужества она не играла в такие интимные игры, а супружеская жизнь началась с насилия в первую ночь, что потом с мужем у нее таких моментов наслаждения не бывало. Да, вели нормальную сексуальную жизнь, оргазм бывал, но и это не то… Долгими часами наслаждаться в объятиях друг друга, чуткими пальцами изучая все изгибы желанного тела, целоваться до умопомрачения… Что не было пережито до замужества, оказывается, не отменяется в душевной потребности женщины, и, желание таких нежностей, как запоздалая весна, настигает женщину в любом возрасте… Но чувство долга и боязнь, что ее грех падет на головы ее детей, не позволяли ей перейти последнюю черту… Но эти дни блаженства остались в ее памяти, что про приезду, сидя в своем служебном кабинете, она все это доверила белой бумаге…

Вспоминание об одном утраченном тексте мне причиняет душевную боль, но, деваться некуда… У нас девушкой с горных краев, назовем ее горянкой, уже больше года были отношения, когда я встретил Ее. Это событие произошло таким образом. Предыдущим московской олимпиаде летом, у нас в общежитии затеяли ремонт, готовили для проживания обслуживающего персонала. И мы, несколько трудяг, нанялись в эту строительную бригаду. В тот памятный день я, кажется, перекладывал паркет у входной двери, когда пришла с улицы высокая, полная блондинка и уставилась на меня вопросительным взглядом – проход был завален стройматериалами и моими инструментами. В эти дни в нашем институте шли вступительные экзамены, и она была абитуриенткой. Я извинился и попросил ее подождать немного, я все это быстро уберу с ее дороги. Пока я освобождал ей проход, мы с ней разговорились, она была из Прибалтики, узнал ее имя и номер комнаты. Назавтра же, ближе к полудню, мы с ней вышли погулять в ближайший сквер. Только что прошел летний ливень, отставшие клочки дождевых туч, проплывая над нами, просеивали свои последние капли, и я неумело держал зонтик, она поправляла, нам было так весело… И я влюбился.

До поры до времени я скрывал свою новую любовь от прежней пассии, но сколько веревочке ни виться… Когда я уехал на каникулы, моя горянка осталась в нашей комнате, и от нечего делать порылась в моих бумагах и наткнулась на мою с прибалтийкой переписку. Это был для нее шок. И она в таком возбужденном состоянии выплеснула свои переживания на бумагу - она не ожидала такого предательства от меня… Я шла и все внутри меня пело, писала она. В этом тексте был такой бурлящий и завихренный поток сознания… На четырех или пяти листах, с ее крупным угловато-резким почерком, она оплакивала свою доверчивость, свою веру в меня как в мужчину…

Конечно, по моему приезду она устроила скандал, и мне пришлось выбирать. Я выбрал ее, мою горянку, перед которой я чувствовал себя более виновным…Эти вырванные из ее дневника страницы я прочел случайно, год спустя, когда она, окончив институт, вернулась к себе на родину, и я разбирал оставшиеся у меня ее бумаги, чтобы отправить к ней посылкой…

(Эти страницы моей жизни и есть самые постыдные, одна из моих горчайших ошибок, которую никогда не могу себе простить, что заставила страдать двух дорогих мне женщин…)

Теперь уж полегчало…

Лет десять тому назад я, семейный человек, да уже немолодой, влюбился в свою хорошенькую машинистку, которая в том году заочно заканчивала университет. Седина в бороду, а бес в ребро… Но не влюбиться в нее тоже было невозможно. Сидим в одном кабинете. Каждый день вижу ее – умную, очаровательную, кокетливую … Каждое движение ее налитого тела меня волнует до одури и истомы. Ее руки, грудь, бедра… Ее манера разговаривать, ее любимое словечко «пардон»…

Разумеется, я говорил ей о своей любви, и она смеялась надо мной. Она была порядочной и рассудительной девушкой. Конечно, ничего такого, что могло бы ее обидеть, себе не позволял. Между нами было полное доверие. Я у нее и дома побывал, изучал ее книжную полку, пока она переодевалась в соседней комнате. Кажется, нам надо было идти вместе в какую-то вечеринку.   

Я наслаждался душою ее молодостью, красотой, обаянием… Рядом с нею я переживал такие минуты любовного опьянения и упоения, отчаяния и безнадежности… И однажды в таком возбужденном состоянии , когда она, сидя вполоборота у окна, читала «Византийскую культуру», я на машинке накатал любовное послание к ней. Я в нем излил все то, что бурлило тогда в моей душе. Содержания уже не помню, но все еще каждой своей клеткой ощущаю, как жег меня тот текст, пока я его писал…

Если б эти утраченные тексты сейчас были у меня…

Разумеется, их содержание и тех событий, с которыми были связаны эти тексты, я все еще помню, и, если будет нужно мне, могу покопаться в памяти, могу и вообще сочинить нечто такое в том роде, в котором, может быть, будут упущены кое-какие детали, но тема будет воскрешена, контекст будет воссоздан. Но я знаю, что на эти темы ничего не буду писать. Потому что из них одни не мои сюжеты, а другие – все еще кровоточащие раны моей души…

 

Comments 

 
0 #2 Ромашка 2012-08-09 09:10 Согласна с предыдущим комментом. Очень и очень интересно. Желаю творческих успехов! Quote
 
 
0 #1 mystery 2009-07-16 19:51 Мне понравилось.
Очень искренне, с душой, цепляет,
но хотелось бы этот рассказ прочитать в более полном варианте, т.е разделить его на несколько и изложить подробнее, есть в них какая то недосказанность , которую хочется узнать, это правда интересно.
Удачи Вам:)
Quote
 

Add comment


Security code
Refresh